ФУНДАМЕНТАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ

КАК ОСНОВА ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Проблема модернизации, в первую очередь, экономической, с подачи Д.А.Медведева, последние годы является одной из самых обсуждаемых не только в СМИ, но и в научных кругах.

В этой связи представляется чрезвычайно актуальной полемика, инициированная в экономическом сообществе публикациями статей С.Д.Бодрунова, А.В.Бузгалина и А.И.Колганова, посвященных анализу популярной в последнее время идеи реиндустриализации как приоритета, который призван способствовать структурным изменениям в российской экономике, что позволит её диверсифицировать и изменить сырьевой характер отечественной экономики.[1] Многочисленные отклики, появившиеся в печати в ответ на данные публикации, свидетельствуют о том, что авторы статей затронули острейшие экономические проблемы.

В этой связи хотелось бы коснуться лишь одного аспекта из поставленного комплекса проблем, а именно роли образования как экономического потенциала развития общества.

Что это значит в контексте идеи реиндустриализации, о чём так много сегодня дискутируют?

Реиндустриализация – это путь «догоняющей модернизации». Следовать данным путём, ориентируясь на лидеров современного мира, за последние несколько столетий пытались многие страны. В подавляющем большинстве случаев их ждала неудача. Если какие-либо достижения у стран и наблюдаются, то, как правило, когда им удаётся выработать национальную модель модернизации, опирающуюся на собственные культурные константы (Китай, Южная Корея, Сингапур).

Если воспользоваться теорией технологических укладов, реиндустриализация – это, строго говоря, путь, преимущественно, в четвёртый технологический уклад, который уже в 70-е годы ХХ века стал утрачивать доминирование в наиболее технологически развитых странах, уступая место пятому техноукладу, ядро которого – компьютерные и интернет-технологии во всём их многообразии. Более того, мы можем констатировать достаточно отчётливые элементы шестого техноуклада, связанные с нанотехнологиями и присутствующие, например, в экономике США. По данным академика Е.Н.Каблова, которые он приводил ещё в 2010 г., доля производительных сил пятого технологического уклада в США составляет 60%, а около 5% уже приходится на шестой техноуклад. В России доля технологий пятого уклада составляет примерно 10%, а о шестом техноукладе речь пока не идёт.[2]

Следовательно, если мы говорим о классической индустриализации, то это третий и четвертый техноуклады, доминировавшие в 1870-1970-х годах. Если это – наша цель (а реиндустриализация, даже в модифицированном под нужды XXI в. виде, по определению не может не ориентироваться на третий и четвёртый техноуклады), то мы apriori ориентируемся на догоняющую модель модернизации. Более того, ситуация не существенно измениться, если мы будем ориентироваться на структуру пятого техноуклада. Очевидно, что пока мы (со стартовых 10%) добьёмся доминирования в нашей экономике пятого техноуклада наиболее развитые страны уже очевидно перестроят свою экономику под требования шестого технологического уклада и мы вновь окажемся заложниками догоняющей модернизации.

Значительно более перспективно, на наш взгляд, подойти к данному вопросу с другой стороны и определить: какие глобальные проблемы стоят перед российской экономикой?

Во-первых, как добиться диверсификации экономики и избавить её от чрезмерной зависимости от экспорта сырья?

Во-вторых, как преодолеть технологическое отставание от наиболее развитых стран?

В-третьих, как решить две первые проблемы, не ввязываясь в бесперспективную гонку догоняющей модернизации?

На наш взгляд, принципиально важным является ориентация не на конкретные технологии, которые мы должны воспроизвести (создать, купить) и которые автоматически решат все наши проблемы (наивные рассуждения о якобы всемогущей «невидимой руке» рынка, примиряющей все противоречия и решающей все проблемы мы многократно слышали в постперестроечные годы). Ориентация на развитие креатосферы «…где главную (не обязательно количественно доминирующую, но определяющую лицо и миссию этой сферы) роль играет творческая деятельность…» представляется тем теоретическим постулатом, который позволяет увидеть варианты решения социально-экономических проблем, минуя путь догоняющей модернизации.[3]

Каким образом?

Во-первых, государство должно поддерживать и стимулировать любые виды творчества. История удачных предпринимательских проектов последних ста-двухсот лет знает массу примеров, когда революционные продукты и компании, производившие переворот в мировой экономике, рождались как результат творчества неравнодушных и нестандартно мыслящих людей. Например, М.Делл, основатель американской корпорации Dell, констатировал: «Моя компания – это наглядное доказательство того, что можно увидеть и извлечь прибыль из таких возможностей, которые ваши конкуренты просто отказываются видеть, считая их неосуществимыми».[4] Схожая ситуация с появлением другого флагмана современного рынка технологий – корпорации Apple, которая ведет свое происхождение от гаража С.Джобса, где он и его друг С.Возняк, страстно увлечённые компьютерами, положили начало одной из самых впечатляющих легенд современного бизнеса.

Конечно, творческие проекты неизбежно будут проходить верификацию жизнью, пригодностью для массового производства, критериями новизны и т.п. и какая-то часть (возможно, что и большая) не пройдёт данную верификацию. Принципиально важно, чтобы была предоставлена подобная возможность. В этой связи, государство должно очерчивать своеобразную систему «декартовых координат», устанавливая общие правила игры, избегая мелочной регламентации. Для этого жизненно необходимо разбюрократить процесс регистрации бизнеса, управления им, отчётности и т.п.

Но будущее креатосферы, если мы говорим о её экономическом измерении, напрямую зависит от уровня образования действующих субъектов. В этом заключается наш центральный тезис: будущее креатосферы, будущее российской диверсифицированной экономики напрямую зависит от системы образования и в большей мере от образования школьного, а не вузовского.

Советская школа была удобной мишенью для критики и её слабые стороны уже многократно анализировались. Однако в критике советской школы в своё время была пройдена граница разумного.

Советская школа массово давала достаточно высокий уровень базового образования, опираясь на который вузы могли успешно готовить кадры высокой квалификации. Аспект массовости имеет здесь принципиальное значение, ибо серьёзная школьная подготовка по химии, физике, черчению, биологии позволяла вузам задавать высокий уровень выпускников, «надстраивая» знания вузовского уровня на солидном школьном фундаменте. Выпускники советских вузов стали творцами советского технологического прорыва 1950-х – начала 1960-х годов. Создание ядерного и термоядерного оружия, развитие реактивной авиации, успешные запуски первого искусственного спутника Земли, отправка в космос животных, а позднее и человека, не могли быть результатом лишь политики тоталитарного принуждения или деятельности созвездия гениальных теоретиков и конструкторов. Этот самый мощный технологический прорыв в истории Советского Союза стал возможен благодаря массовому привлечению соответствующих специалистов к значимым проектам. Известно, например, что в создании первой советской атомной бомбы участвовало около полумиллиона человек.

Как сейчас обстоит дело с этой жизненно важной связкой «школа» – «вуз»? При обучении в рамках специалитета занятия велись на протяжение 9-10 семестров. Сейчас из 8 семестров бакалавриата последний семестр занят написанием диплома. Неоднократно констатировалось, что в силу бесконечных манипуляций со школьной программой резко упал уровень подготовки выпускников школ и что вузы порой 3-4 семестра доделывают работу за школу, «дотягивая» студентов до уровня, необходимого для обучения в вузе. То есть тот уровень подготовки, который двадцать лет назад вуз получал из школы, теперь приобретается уже в вузе. Следовательно, на подготовку профессионала фактически остается 3, в лучшем случае, 4 семестра. Совершенно очевидно, что этого абсолютно недостаточно.

Таким образом, основная модель образования должна строиться в принципиально ином ключе. Не узкая специализация, экономическая эффективность которой многократно декларировалась, нужна современному специалисту, а широкое фундаментальное образование. Узкую специализацию в дальнейшем фактически невозможно преодолеть. В результате общество получает не только человека с не сложившейся профессиональной судьбой, но и абсолютно неэффективную трудовую единицу. В экономическом плане ориентация на узкую специализацию препятствует социальной мобильности, делает рынок труда неэластичным, отличающимся нехваткой работников нужной квалификации при их переизбытке на рынке трудовых ресурсов.

Таким образом, рассматривая развитие креатосферы как возможность избежать модели догоняющей модернизации, мы считаем фундаментальное образование на уровне школы необходимым условием для творчества личности, которая, завершив образование на вузовском уровне, может стать основой эффективности отечественной экономики, её прорывных достижений. Творчество, не имеющее широкой научной и культурной базы, опирающееся на узкую специализацию может быть исключением, но не правилом.


[1] Бодрунов С.Д. Российская экономическая система: будущее высокотехнологичного материального производства // Экономическое возрождение России. – 2014. – №2(40); Бузгалин А.В., Колганова А.И. Реиндустриализация как ностальгия? Теоретический дискурс // Социологические исследования. – 2014. – №1; Бузгалин А.В., Колганова А.И. Реиндустриализация как ностальгия? Полемические заметки о целевых акцентах альтернативной социально-экономической стратегии // Социологические исследования. – 2014. – №3.

[2]Каблов Е.Н. Шестой технологический уклад // Наука и жизнь: журнал. – 2010. – №4.

[3] Бузгалин А.В., Колганова А.И. Реиндустриализация как ностальгия? Теоретический дискурс // Социологические исследования. – 2014. – №1. – С.90.

[4] https://ru.wikipedia.org/wiki/Dell