Log in

О бедном оппоненте замолвите слово

Реальная наука – это счастливый, но и мучительный, совместный и одновременный поиск истины множеством людей со всеми присущими им земными страстями-проявлениями, в том числе и тщеславием, и муками от непризнания, и склонностью группироваться в «научные стаи» для за щиты «территории» от «чужаков», и травлей самых талантливых… Словом, если и есть сфера, ко- торая полностью соответствует дарвиновскому пониманию «естественного от бора», так это – сфера науки, которая обречена быть такой всегда, и другой просто быть не может. Однако в институциональной организации современной российской науки особое место занимает фигура оппонента, по нелепости своего статуса не имеющая себе равных.

 

ИДЕАЛ И РЕАЛЬНОСТЬ

Итак, некто что-то написал (изобрел, смастерил) и принес тем, кто уже официально признан ученым. Вот эти ученые собираются («диссертационный совет») и обсуждают, что же принес этот некто, – «науку» или «лженауку»? Вот тут-то и возникает первое (оно же и основное) противоречие научного процесса: если принесенное – действительно новое знание, то оно не согласуется, а чаще всего – просто переворачивает все, добытые ранее, знания, которые теперь становятся «старыми». Но будем реалистами – это «старое» знание хорошо кормило тех, кто его добыл, обеспечило им славу и почести. И теперь все отдать этому «некту»? Никогда! Представляю, как не по-джентльменски встретил Птолемей – Коперника, Эвклид – Лобачевского, а Сальери – Моцарта…

Что же делать в этой ситуации? Чиновники (а их в науке больше, чем в любой другой сфере) придумали – надо найти какого-нибудь доцента или профессора, объявить его «оппонентом»» – и пусть проведет экспертизу. А если что не так, то посадить его в «зиндан» (такая восточная тюремная камера, из которой торчит только голова «оппонента», которая и получает за плохое оппонирование).

Но послушайте! – если некто принес действительно что-то новое, то, что до него никто не видел, не слышал и до чего не додумался, то где взять для этого нового знающего эксперта? Эта ситуация напоминает другую, когда жалобу отправляют тому, на кого жалуются. Другими словами, оппонент должен во всеуслышание заявить – да, мы были неправы, а этот малоприятный субъект, явившийся в науку «сегодня утром», превзошел всех нас. Но это – идеальный оппонент. А что делать реальному?

Особенно сложно в так называемых «социогуманитарных науках». Физику или химику достаточно подарить сомневающимся коллегам пригоршню новеньких атомов, и тем доказать их существование. А социогуманитарии могут подарить только свое умозрительное рассуждение, доказываемое видимостью «железной логики». А где ее взять? Так что здесь чаще верят «на слово». За это естествен ник, обремененный пробирками и приборами, недолюбливает социолога, – ни тебе про бирок, ни приборов, а сочинит этакое, что – заслушаешься!

 

«ГОЛОВАСТИКИ В КОКАРДАХ»

И вот, чтобы было поменьше «коперников» и «моцартов», высшая официальная надзорная за «коперниками» инстанция придумала: надо их превратить в одинаковых, неразличимых, безликих «соискателей».

Я как-то видел колхозные сады – деревья стоят обстриженные, одинакового роста, с разведенными ветвями – это чтобы было удобнее собирать урожай. Или – вспомнил далекое детство – в пятидесятые годы все школьники, одинаково подстриженные, носили одинаковую гимназическую форму с кокардой. Чтобы никто не выделялся… И различить их не могли даже родители.

Что-то в этом роде случилось и с защитами. Произошла замена порядка – не чиновники помогают науке, а наука старается для чиновников – чтобы им было удобнее «работать» с диссертациями. Эта «работа» – особая песня! Высшая инстанция придумала, как сделать со искателей безликими, а живую науку – умертвить.

1. Постарались формализовать все – структуру диссертации, автореферата, отзыва ведущей организации и оппонента: кто, когда, за кем и что говорит и т.д. Появились огромные руководства по защите. Ученые даже стали выступать перед собратьями, зарабатывая на разъяснении изменений в «рубрикациях», – каково?

2. Были составлены так называемые «паспорта специальности», в которых были перечислены все темы будущих исследований. Составили… и забыли. И с тех пор сотни «диссертаций-близнецов» наводнили социальную науку, их даже по названию невозможно различить.

3. Но и этого показалось мало – была создана «матрица» заключения совета – «доказал то-то», «показал то-то», «обосновал то-то»… И попробуй только на рушить установленную последовательность пунктов. А если не доказал и не обосновал?

Вот почему, когда меня спросили: вы помните диссертации, по которым вы были оппонентами, я искренне ответил – ни одной, настолько они безликие. И это понятно – главным для соискателя теперь стало стремление проскочить через высшую ин станцию, не привлекая к себе внимания заумствованиями и революционностью.

 

 

НЕЛЕПАЯ ФИГУРА ПО ИМЕНИ «ОППОНЕНТ»

 

Что ж, давайте откровенно поговорим об этой трагикомической фигуре, на при мере которой отчетливо видно все фарисейство нашей научно-аттестационной системы. Суть этого фарисейства вот в чем – ни платить оппонентам, ни поощрять их никто никоим образом не собирается, а вот ответственность на них – преогромная.

Что значит быть настоящим оппонентом? Это значит – тебе создают условия для того, чтобы изу-чить оппонируемую работу; а если это – докторская, то серьезный оппонент должен был бы повторить поисковый путь соискателя и получить те же результаты. Обычно оппонент, тем более по докторской, – видный ученый, у которого множество дел, учебная нагрузка, совещания, свои аспиранты и докторанты и т.д. Когда же ему садиться и изучать четырехсотпятидесятистраничную диссертацию?

Мало того, что никто его ни от чего не освобождает, так еще и не платят за это. Зато ответст-венности – сверх меры, вплоть до включения в «черный список» оппонентов. Более того, судя по числу документов, запрашиваемых от оппонента, скоро, видимо, дойдут до взятия у него отпечатков пальцев.

Не удивительно, что сейчас найти оппонента сложнее, чем соискателя. А теперь за свое оппонирование бедный человек будет еще и освистан. Да вы сначала создайте условия для настоящего оппонирования, заплатите за него, чтобы это не ложилось на плечи соискателя, – тогда и требуйте. Все, как всегда – попытаться заставить сделать дело «на дармовщинку», ничего не платить, да еще и обругать.

Например, еще недавно обязывали «ваковские» журналы бес платно печатать статьи аспирантов. Да кто же против? Но, извините, конечно, за неприличный вопрос – а кто будет оплачивать типографскую, корректорскую, переводческую работу, да и просто чтение работ этой несметной армии пишущих соискателей, аспирантов и докторантов? Конечно, на фоне возвышенного неудобно (но я – экономист, мне – можно) спросить: «Где деньги, Зин?» У вузов денег нет даже на своих аспирантов, на содержание своих журналов, а они еще должны оплачивать публикации аспирантов других вузов?

Э, нет – кто заказывает благодеяние, тот его и «танцует». И здесь видим то же ханжество. Сразу же нашлись благородные возмущенные «товарищи» («неошвондеры»?), которые стали клеймить и предавать анафеме журналы, которые – ай-ай-ай, подумать только! – посмели брать деньги за публикации! А кто должен платить?

И вот еще важное. Проследим путь диссертации от написания до защиты: 1) работу обсуждают на выпускающей кафедре и утверждают по ней заключение; 2) её обсуждают при приеме на защиту; 3) создается комиссия экспертов совета, которая изучает работу и дает по ней второе заключение; 4) за месяц до защиты авто реферат диссертации выставляется на всеобщее обозрение; 5) за месяц же до защиты автореферат рассылается всем членам совета; 6) утверждается третье заключение самого диссертационного совета. И, наконец, 7) диссертацию рассматривает высшая надзорная инстанция. И вот, когда работа прошла все фильтры и никто ничего «страшного» не нашел, выясняется: виноват горемычный оппонент – он не увидел то, что до него не заметили семь (!!!) инстанций!

Итак, все инстанции утвердили соискателя в искомой ученой степени, но если что не так, то оппоненты непрошедших последний фильтр диссертаций становятся «козлами отпущения». Да откуда же несчастному оппоненту знать, пройдет «на верху» работа или нет? Требование к оппоненту, чтобы диссертация, по которой он оппонирует, обязательно была утверждена, иначе его накажут, –поистине самое удивительное изобретение бюрократической системы! Сегодня я думаю: как хорошо, что мне не платили за оппонирование, значит я – нематериально ответственный, а то, ей-богу, – посадили бы!

 

 

И последнее – сюжет о тех годах, оппонирование в которых теперь вдруг оказалось опасным. Защищается диссертация, выступаю и объясняю, что эта малограмотная стряпня не может даже обсуждаться. Председатель машет руками, убегает, прибегает, красный, и шепотом кричит мне: «Звонили из Москвы, спрашивали, что за ум ник тут нашелся… Чтобы завтра и духа его не было в вашем совете!». Разве объяснишь такие приметы прошедшей эпохи тому, кто пришел из гораздо более позднего времени и не понимает, что закон не имеет обратной силы не только в праве, но и в реальной жизни?

 

Октай МАМЕДОВ, доктор экономических наук,

профессор Южного федерального университета

 

Еженедельник науки и образования Юга России «Академия». 11.06.2016 № 22

 

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

М.Видео

Много.ru
Fornex Hosting
Booking.com INT

Moscow